СВО на связи

Норильчанин, кадровый военный — связист и участник событий СВО с первых месяцев прибыл на побывку в родной город, чтобы навестить отца и мать. Он нашёл время встретиться с корреспондентом «Заполярной Правды» и рассказать о своей службе.

На уютной норильской кухне в потёртой рокерской футболке и с чашкой чая в руке напротив меня сидит улыбчивый молодой человек. Из–за густой бороды и крепкого телосложения его можно легко принять за геолога или шахтёра–проходчика. На самом же деле в свои годы Анатолий — кадровый военный, сержант, связист и ветеран боевых действий.

– Анатолий, сколько лет вы уже на службе? И почему выбрали профессию военного?

– Я сам из Норильска, в армию меня призвали отсюда, это было четыре года назад. Отслужил срочную, мне понравилось. Так я и стал кадровым военным. Моя воинская часть базируется на Северном Кавказе, точнее базировалась до начала СВО.

– А чем именно занимаются связисты в зоне конфликта?

– На данный момент всем, точнее всеми видами связи. Лично моя задача — установка и поддержка функционала ретрансляторов, обеспечивающих связь между подразделениями, а ещё я прокидываю Wi–Fi–мосты и связываю их в общую сеть. Это специфическая работа, которую довольно сложно объяснить без специальных технических терминов. Но если совсем по–простому, то я занимаюсь организацией радиосвязи.

– Когда отправились в зону СВО и на какой участок?

– Ещё в марте прошлого года наша часть переехала на временную дислокацию поближе к месту событий. Побывали за это время везде — от Мелитополя до Мариуполя и от линии боевого соприкосновения до моря. Сейчас базируемся в Запорожской области.

– Много работы у вашего подразделения?

– Мягко говоря, хватает. Обычно с самого утра садимся в машину и до вечера, а то и поздней ночи колесим по всей линии соприкосновения. Ведь сами рации без базовой центральной станции — ничто, это относится к коммерческим вариантам, а такие тоже встречаются. Если говорить о военных вариантах, то чаще всего в СВО используют нашу радиостанцию «Азарт». Это хорошая техника, её главная особенность в том, что на неё не действуют западные средства РЭБ. Для сравнения: раскрученные западные бренды на раз глушатся полностью или работают с серьёзными перебоями. «Азарт» в тех же условиях прекрасно себя чувствует.

Кроме того, у ВСУ есть мастер–ключи от иностранных раций, которые им выдают производители этой иностранной техники. В результате они могут любую трофейную рацию вскрыть. Поэтому отечественные средства связи лучше и надёжнее. И ещё один очень важный плюс — система МПР (многопролётной ретрансляции. — Прим. авт.). Для работы иностранной техники нужна базовая станция, а наши рации сами выполняют роль таких станций. Вот, например, на одной линии на равном удалении находятся три человека. Первая рация добивает до второй, но не дотягивается до третьей, тогда она использует вторую как ретранслятор и благодаря этому первый может связаться с третьим.

– Вроде, очень хорошая вещь.

– Да, единственная проблема: «Азарт» — техника капризная. Приходится что–то доделывать. Например, у последней партии батарейки из раций вываливались, но для этого есть скотч и изолента. Проблему решили быстро. А вообще, у передовых частей регулярно возникает необходимость в нашей поддержке и наладке связи — всё же условия полевые: морозы, дожди, постоянные обстрелы. Причин, по которым система может выйти из строя, масса. Да и перепрошивка станций под новые радиоданные происходит регулярно и требует участия специалиста. Я с людьми напрямую не работаю, в основном езжу по радиоточкам и меняю частоты.

– Опыта в процессе реальных боевых действий прибавилось?

– Безусловно. Базовыми навыками здесь уже не обойтись. Нужно уметь чинить на коленке то, что не каждый инженер в специализированном центре с соответствующим оборудованием отремонтирует. Регулярно приходится включать голову, чему–то учиться. Прокинуть Wi–Fi–мост— не важно, гражданский или военный, — это отдельное направление, очень нужное в рамках СВО, и эту науку я осваивал в полевых условиях. В IT стал разбираться. Научился создавать систему мониторинга. Оказалось, что в современных реалиях без подобного рода знаний связисту никуда.

– Какую роль играет ваша работа в успехе СВО?

– Это как с воздухом или водой в кране. Пока они есть, ты воспринимаешь их как должное, а если вдруг исчезают, вот тогда становится крайне некомфортно. Связь нужна. Даже просто скоординировать действия в рамках двух соседних подразделений без связи сложно. Что уж говорить о должном взаимодействии разных родов войск, например, штурмовой пехоты, авиации и артиллерии.

– Насколько жёстко ведётся радиоэлектронная борьба?

– Вы даже не представляете, насколько активное противостояние сейчас идёт в РЭБ. Снаряды слышно, а это битва тишины с молчанием. Там чего только нет и с нашей, и с их стороны — все последние разработки. Отмечу, что наши установки радиоэлектронной разведки прекрасны — они засекают координаты вражеской глушилки и передают их артиллерии.

– Вы постоянно в разъездах. Насколько это опасно?

– А где на поле боя не опасно? Но, конечно, чем ближе к зоне боевых действий, тем напряжённее. У нас в отряде предпочитают перемещаться на обычных гражданских автомобилях. Дронов у противника в избытке. «Птички» регулярно летают, и когда к позиции подъезжает авто, туда почти всегда прилетает снаряд. Мы заметили: если это спецтехника или уазик, бьют чаще и настойчивее — думают, может, командир какой приехал. А если невесть какая машина, то им либо лень, либо жалко боеприпасы тратить. Кстати, заметил, что в последнее время интенсивность огня снизилась. Особенно «Хаймарсы» реже летать стали — то ли установки наши их повыбивали, то ли американцы больше ракет не дают.

– А у нас как с квадрокоптерами?

– Не очень. Их часто сбивают. Они практически одноразовые, даже самые дорогие «мавики» — один раз слетал, разведал обстановку, и назад он, скорее всего, уже не прилетит. У противника операторы дронов всё же более подготовленные и их ощутимо больше, да и расходников у них очень много. Вот случай был у товарища, он как раз оператор БПЛА. Противники его дрон посадили, а он совсем новенький был. Командир отправил его искать «птичку», жалко ведь — совсем новая. В общем, вернулся он обратно с тремя украинскими, а свой не нашёл.

Мы, конечно, тоже стараемся уравнять шансы. В некоторых частях видел, как солдаты сбивают вражеские аппараты с помощью обычных охотничьих двустволок. А что вы думали? Если утку картечью сбить можно, то и коптеру не поздоровится. Дешёвое и крайне эффективное средство. Правда, первоклассный стрелок нужен, желательно охотник. Некоторые со своим «антидронным» инвентарём на передовую приехали во время мобилизации, здесь таких людей очень ценят.

– Как обстоят дела в плане быта?

– Крыша над головой есть, даже душ имеется, хоть и по времени, ну и самое важное — надёжное спальное место, укреплённый бункерочек. А то бывает, залетают в гости С–300 или «Хаймарсы», но это редко, чаще ствольной артиллерией накидывают. В общем, условия у нас довольно комфортные, даже интернет и телевидение есть, «Триколор» смотрим.

– Обычный «Триколор», не военный?

– Ну да, самый обыкновенный. Такие тарелки много у кого в частях стоят, а иногда и довольно близко к красной и серой зонам. Обычно группа бойцов скидывается и покупает в расположение пару тарелок. Потом собирают из досок коробку, ветками закидывают, и всё. Вот тебе и интернет для тех же дронов. Правда, сама фирма не хочет быть как–то причастной к СВО, отвечают, мол, у них там сигнала нет. Поэтому мы хитрим, говорим, что находимся в Ростове или Таганроге, тогда они настройки присылают и подключают.

Подводя итоги:

– Вы хоть и не штурмовик, но у вас есть несколько наград. Какие и за что?

– Ну да, медаль Жукова и министерская «За воинскую доблесть II степени». Последнюю получил, считай, в качестве подарка на день рождения. Я тогда вообще с огоньком отметил, меня сразу и американцы, и укропы «поздравили».

– А подробнее?

– Ну дело было так: собрались мы вечером, отмечаем мой день рождения, и тут «подарок» от американцев прилетает, да не абы какой, а целый «Хаймарс». Чётко очень попали, были раненые, несколько машин уничтожили, ещё и пожар начался. Мы бросились спасать технику и оборудование из огня. Успели часть вывезти. Вот, собственно, за это и награда.

– Сколько продлится ваш отпуск и какие планы на отдых?

– Заехал в Норильск на недельку к родителям, затем в Тюмень поеду, сейчас моя супруга находится там — временно к родителям перебралась, когда СВО началась. Ну а дней через десять — обратно на службу. Сложная география получилась. А так мы на Северном Кавказе и жили, где служили.

– Ну и последнее: что будете делать, когда пыль уляжется?

– Если честно, я своё отвоевал. Думаю, когда СВО закончится, скорее всего, вольюсь в мирное русло. Благо тот опыт, который я за последний год получил, вполне применим и в гражданской жизни.


Источник