Награда за смелость

Наш сегодняшний гость Александр и подумать не мог, что когда–нибудь станет штурмовиком ВДВ, но судьба так распорядилась. И теперь на груди уже бывалого бойца сияет орден Мужества.

За новую родину

Александра мобилизовали во вторую волну. Полтора года как на передовой. В войска определили элитные — ВДВ, специализация одна из самых опасных — штурмовик, и направления соответствующие: сначала Кременная, сейчас Работино. Получив повестку, не растерялся, но удивился:

– Не думал, что попаду под призыв, потому что срочную служил в другом государстве, — я из Киргизии, в Бишкеке жил. Позывной Киргиз в учебке получил почти сразу же, хотя я гражданин России с 2011–го. Сначала в Норильск ездил вахтовым методом, на стройки — фасады на Ленинском ремонтировал. Полностью перебрался в Заполярье только в 2015–м. Когда новая Родина позвала, было неожиданно. А что делать? Раз нужен — надо идти. Я не выживальщик и не охотник–тундровик, поэтому соответствующего обмундирования у меня не нашлось. Собирали всем миром — у кого что было. В специализированных магазинах сложно было достать что–то приличное. Многие спонтанно на СВО отправлялись — всё разобрали. Впрочем, особой проблемой это не стало. Нас в Омске полтора месяца готовили, так что там всё необходимое докупил, да и штатное выдали. Форма сейчас очень хорошая, особенно последние модели — ВКПО 3.0.

Тогда в Омск привезли немало норильчан. Практически весь учебный взвод Александра состоял из земляков. А уже после, в Луганске, новоиспечённых бойцов ВДВ распределили по разным участкам.

– Тут мне немного не повезло. Я, по сути, единственный из нашего взвода, кого отдельно определили, — других как–то группами, где по три, а где и по пять человек. Встретился со своими, когда орденом Мужества награждали. Оказалось, что с некоторыми мы один и тот же рубеж держали. Сейчас в нашем батальоне примерно восемь норильчан, с двумя и в отпуск вместе летали, — говорит боец.

Под Кременную Киргиз попал, когда бои за Рубежное и Северодонецк уже подошли к концу. Новые позиции находились дальше, в местных лесах. Укреплениями назвать их на тот момент можно было с большой натяжкой: подразделения только начинали окапываться. Здесь–то и пригодилась мирная специальность.

Все профессии важны

– Первое ощущение от передовой — удивление, наверное. Никогда до этого жить в блиндаже не доводилось. Я по большей части городской житель. Выручили профессиональные навыки, потому что служба началась со стройки. Обустраивали позицию с нуля: копали окопы, из брёвен сруб для блиндажей делали. Хорошо, что у меня много строительных специальностей — от слесаря до кровельщика. Да и вообще, в группе все рукастыми оказались. Все возрастные, опытные, так что строились быстро. В этом плане мобилизация пошла армии на пользу — множество специалистов, которые свои гражданские профессии смогли для общего дела приспособить.

Был у нас дальнобойщик, так он нас на КамАЗе по бездорожью возил словно по асфальту. Не сравнить с молодым контрактником, который только права на нужную категорию получил. К тому же дальнобой эти машины до винтика знает, всегда починить сам может, а молодой... Эх! — сетует Киргиз. — Полгода так прожили. И всё у нас было. Даже баньку себе сделали. А потом приказ: «На Запорожье». И всё по–новой. Что могли — забрали, но сруб не увезёшь, блиндаж не выкопаешь. А теперь движение постоянное идёт, так хорошо и добротно уже не обустроишься. Только всё сделаешь — приказ приходит: «Выдвинуться на следующую позицию».

Орден Мужества

Одну из самых почётных для бойца наград — орден Мужества Александр получил в первый же месяц службы на передовой. Показал себя перед вышестоящим командованием как человек, способный вести за собой других и быстро принимать решения в самых непростых ситуациях. Александр вспоминает, как в первые же дни в переплёт попали:

– Противник резко пошёл в наступление. Сначала по рации сообщили, что на соседний рубеж, через один от нашего, идёт накат. Там командиром взвода был норильчанин Сергей с позывным Малой — тоже орден Мужества получил, кстати. Тут же с правого фланга поступает информация, что хохлы ворвались в окопы и крошат наших пацанов. Нам приказ: «Выбить противника и удержать рубеж». Пошли и, наверное, больше на адреналине задачи выполнили. Не доводилось до этого в людей стрелять.

В итоге большую часть противника ликвидировали, некоторым удалось бежать, остальных в плен взяли. Только закончили правый рубеж зачищать, от Малого по рации сообщение: «Вызываю огонь на себя». Просит артой накрыть собственные позиции, пока враг боем связан. У него бойцов не осталось — оборону не удержать. Враг дожимает. Тогда я и ещё двое бойцов собрались и отправились на выручку. Ещё БК для соседей, через которых на позиции Сергея шли, прихватили — они пустые сидели. Отбились, но всё расстреляли. Где ползком, где бегом. А тут и танк подкатил наш. Начал насыпать. Раздолбали украинскую штурмовую группу — у них человека четыре всего ушли. Серёга выжил. Рубеж удержали. И буквально через два дня пришёл указ президента о награждении. Обычно с события до награждения месяца 3–4 проходит, но здесь, видать, лично до главнокомандующего история дошла, поэтому так оперативно всё вышло.

Это был самый близкий и самый жёсткий контакт за всё время службы. Операции и сейчас есть, но по сравнению с теми событиями всё как–то... не знаю, не так напряжённо, что ли. Нельзя сказать, что легче или менее опасно. Опасно всегда, но в тот раз особый накал был. Да и вышло будто с корабля на бал. У нас же все необстрелянные были. Мало кто до того случая имел реальный боевой опыт.

Мы учим уроки

Сейчас инициатива на фронте целиком принадлежит нам. Да и сами бойцы, даже те, кто был мобилизован, давно стали ветеранами и элитой. А главное, снаряжение и снабжение за полтора года существенно эволюционировало, уверяет штурмовик:

– За последний месяц мы, конечно, хорошо вперёд продвинулись. Только идти тяжеловато. Под Кременной лес и песок, а в Запорожье степь и чернозём. Без укрытия новые позиции занимать и закрепляться на них трудно. А дроны и кассетные боеприпасы противника не дремлют. Спасает то, что мы сейчас не с нуля копаем, а отбиваем вражеское. Идёшь вперёд. Занимаешь. Переоборудуешь. Стоишь. ФАБ. Артиллерия. Идёшь дальше. Главная хитрость — передвигаться от позиции до позиции ночью. Штурм на рассвете. У нас, конечно, теперь и тепловизоры есть, и дроны, а не как полтора года назад. Обрастаем нужным понемногу. Сейчас и средства РЭБ, и противодроновые ружья в наличии. Они хоть как–то помогают, хотя беспилотники всё равно прорываются. Вначале, помню, прислали нам одно ружьё, аж за три миллиона, и сказали: «Попробуйте только угробить». А как его не угробить на войне? Осколок прилетел, и нет его. Так что всё относительно: сейчас со снаряжением лучше стало, но и участок у нас непростой.

А вот транспорт в дефиците. Очень хотим квадроцикл. КамАЗы близко не подходят — их сразу жгут. Нужен менее заметный, более манёвренный и проходимый транспорт, чтобы и БК возить, и раненых эвакуировать. Обратился за помощью к главе Норильска Дмитрию Карасеву. Он обещал выделить средства на покупку квадрика для нашего подразделения. Я сейчас командир отделения управления. Раньше за себя отвечал, теперь ещё за 30 человек. Вот и делаю всё возможное, чтобы максимально пацанов обеспечить.

Ходить приходится далеко. Минимум 1,5–2 километра, а бывает и дальше. А на бойце — броник минимум 15 килограммов, автомат и БК к нему — 10 килограммов, РПГ и заряды, пулемёт, гранаты. А сверху — каремат, спальник, провизии на несколько суток, вода. Пока дойдёшь, колени рассыпаются. Новенькие всегда начинают напихивать в личные вещи консервы, потом половину по дороге выкидывают. Я таким «запасливым» сразу советую: лучше воды побольше и сникерсов штук 10. И польза, и нести легче, а отъесться по возвращении можно, — разводит руками десантник. — Так и живём. Я за пацанов переживаю. Жена за меня. Бывает что по 20, а то и по 40 дней на передовой без связи. Естественно, ни слуху ни духу о супруге. Да и отпуск всего 10 дней один раз в год, хотя должны два раза отпускать. Но куда деваться? Хочется, конечно, назад — к мирной профессии, строить и созидать, а не разрушать. Это сердцем, а умом понимаю, что начатое надо до конца доводить, сколько бы времени это ещё ни заняло.

О наболевшем

О чём мечтают бойцы на передовой? О мирном небе. Чего хотят? Чтобы у родных всё было хорошо. Чтобы не забывали о тех, что в окопах, о тех, кто остался на войне.

– Если честно, когда приехал в Норильск, зацепил один момент, аж сердце защемило. Едешь по Белгородчине или Запорожью, а там везде баннеры и плакаты «СВОих не бросаем», «Поддержи СВОих». Портреты с именами и фотографиями героев–земляков есть даже в маленьких городах. Есть целые парки и аллеи, посвящённые СВО. Вот в Канске такую аллею сделали, сослуживец поделился. А у нас ничего такого нет. Я очень хотел память наших ребят почтить, с которыми в Омске обучение проходил. Одного снайпер застрелил — 22 года парню было, да и других таких немало. Знаю, что на Голиково похоронены, но не смог могилы найти. Когда встречался с главой города, предложил в Норильске стелу поставить — Героям СВО. Людям нужно место, куда они могут цветы принести, прийти поговорить да просто постоять и поплакать. И это не только моё мнение. Считайте, что это просьба всех норильчан, которые сейчас на передовой. Просьба жён, матерей, детей, друзей тех, кто погиб, — всех неравнодушных людей, — тяжело вздыхая, говорит Александр. — Когда всё закончится, мы все вместе, кто там был, соберёмся у памятного камня и вспомним тех, кто сам не выжил, но благодаря кому живы мы. И считаю, что это надо делать сейчас, не ждать окончания СВО. Вот о чём я мечтаю.

Источник