Старая гвардия

Он несколько раз делал важный выбор. И когда отправился на СВО, и когда решил помогать молодым пацанам. У бойца со звучной фамилией Ратников всё завязано на семье и взаимопомощи. На том и стоит.

По–отцовски

Мысли о том, что надо что–то делать и как–то помочь Донбассу, не отпускали Владимира Ратникова с 2014 года. Говорит, наверное, это семейное.

– Мой прадед Иван Васильевич Ратников, пограничник, подполковник запаса, в 1943 году был направлен на Западную Украину для восстановления границ Советского Союза, — объясняет Владимир Ратников. — Служил он там до 1956 года, боролся с бандеровцами. Там действительно жестокие люди были. А с приходом товарища Хрущёва, который отдал Крым Украинской ССР и распорядился больше не преследовать бандеровцев, моего прадеда оттуда вывели. Знаете, как уезжали? Он на телеге свою семью вывозил, дети к стенкам прижимались, прятались, потому что по ним стреляли. Дедушка по маминой линии в 1943 году форсировал Днепр. А когда в 2014 году начались боевые действия на Донбассе, мой тогда ещё живой отец сказал: «Знаешь, ничем хорошим это не закончится». Так и случилось. С февраля 2022 года я не отрываясь следил за событиями. Наблюдал, как наше общество стало делиться. А в сентябре, когда увидел, что наши войска стали отступать с важных позиций, понял: надо идти.

Владимир подал документы для поступления на контрактную службу, а через два дня ему позвонили и сказали, что он подпадает под мобилизацию.

– Я не один такой, — посмеивается военный. — Нас человек пять таких из старой гвардии, которые собирались ехать на СВО добровольно, а в итоге отправились как «мобики». Жене, конечно, тяжело было, но она отпустила. На работе руководитель тоже всё понял — он бывший военный. Я ему сказал: «Представляешь, сколько сейчас молодёжи наберут? Это мы с тобой по тайге ходили, умеем костёр развести, картошку на огне запечь. Я охотник, в конце концов. А они что? К тому же я технарь — инженер–электрик. Надо идти помогать». Позже я узнал, что ещё несколько моих знакомых — тоже взрослых дядек — на спецоперацию отправились.

Владимир из первой отправки норильских мобилизованных и хорошо знает, что происходило на сборном пункте.

– В Омске очень интересно было, — рассказывает Владимир. — Съехались призывы со всей Сибири. И к происходящему все относились по–разному. Кто–то готовился, подгонял под себя снаряжение, но были и те, кто вёл себя несерьёзно. Дисциплины не хватало. И вот стоим мы с таким же взрослым мужиком и думаем, что пацанам сказать, чтобы их вразумить. В итоге я собрался с духом, зашёл в кубрик и отругал молодых. Сказал: «Видите вон того бойца? Это мой знакомый Батя, опытный боец из Кайеркана. Он уже собирается, в первых рядах полетит. Я могу присоединиться к нему, и мы поедем своей старой гвардией, а вы здесь одни останетесь. Ребята, меняйте отношение к происходящему. Подойдите к сержантам, всё узнайте. Организуйтесь в группу, выберите себе старшего, начните готовиться». Вышел, отдышался. Через полчаса зашёл обратно, а у них в кубрике чистота, старшего по группе уже определили. В общем, я старших мобилизованных на рейс проводил, а сам с пацанами остался — решил помочь. На следующий день наша группа отрабатывала на полигоне взятие позиций, отход, ребята учились прикрывать друг друга, осваивали навыки оказания медицинской помощи, изучали виды вооружений и так далее. Остальные смотрели на нас с интересом, спрашивали, можно ли присоединиться. Мы им посоветовали организовать свои группы. К моменту нашего отлёта сформировалось ещё несколько групп, многие уже готовились к отправке.

Опыт не пробьёшь

Группу Владимира Ратникова забросили в Херсонскую область. Выдали автомат, четыре магазина, штык–нож и броню. Наш герой, как человек опытный, быстро сориентировался. На очередном складе договорился о смене тяжёлой брони — получили экипировку «Ратник». Символично. Молодые ребята тоже освоились, раздобыли патроны и гранаты. Он до сих пор старается всем помочь, подсказать, поддержать. Говорит, там иначе нельзя.

– Мы там для молодых как отцы, — поясняет Владимир Ратников. — Даём советы, помогаем при конфликтах и нервных срывах. Там психологов нет. Приходится многое объяснять, в том числе элементарные вещи — например, что нельзя включать мобильные телефоны, так как их пеленгуют.

В общем, с таким старшим не пропадёшь. Это стало понятно ещё в самом начале.

– Ночью 7 ноября нас забросили на точку, — рассказывает боец. — Утром я осмотрелся, попросил ребят, чтобы прикрыли, и пополз в лесополосу — 100 метров от украинских «бандитов». А там нашёл растяжки и гранаты подвешенные — противник для своего спокойствия установил. Я переделал их систему растяжек в свою. Когда под вечер враг пошёл на наши позиции, послышались подрывы и крики. Потом я решил повторить фокус. В четыре утра мы опять поползли в лес, увидели подорвавшихся врагов. Снова настроили систему под себя. В восемь утра — опять взрывы и крики. В общем, та сторона сильно на нас обиделась и начала добротный такой миномётный обстрел. Наши позиции у них хорошо были пристреляны, поэтому 82–миллиметровые снаряды миномётов ложились точно. Один из них я очень чётко услышал, понял: «мой» летит. А у нас там ПТУР стояла, я за неё спрятался, сижу и жду. Слышу: шлепок — и тишина. Снаряд рядом лёг, но не разорвался: у него кумулятивно–осколочный боевой элемент выпал. Закурил, лежу. Ребята спрашивают, как я там. А я что? Лежу, курю, нормально всё. (Смеётся.)

Когда российские войска выводили из Херсона, Ратников не злился. Говорит, правильно всё сделали. Он стоял недалеко от Каховского водохранилища, всю осень и зиму наблюдал, как по ГЭС регулярно били «Хаймарсами». Владимир уверен, она в любом случае бы не выстояла и затопила всё.

– Прошлой весной молодёжь мне говорит: «Дядя Володя, ты инженер, в технике разбираешься — давай ты поедешь в бронегруппу», — продолжает рассказ норильчанин. — Так я стал оператором–наводчиком БРДМ. В то время нас сильно беспокоили большие сельскохозяйственные дроны со снарядами, которые военные именуют «Бабой–ягой». А у нас там техника серьёзная военная стояла. Плюс одна «Яга» мой автомобиль разнесла. В общем, решил отомстить. На известном российском маркетплейсе заказали два электроодеяла на 12 вольт. «Баба–яга», благодаря тепловизору, тёпленькое сразу примечает. И вот однажды ночью одна прилетела. Мы одеяльца включили, сами надели теплоотражающие плащи, расселись — кто на деревьях, кто за ними. Третьим выстрелом мы её зацепили. Когда она заискрилась, со всех деревьев понеслось громкое «ура». Опасная штука: на таком дроне можно минимум три РПГ разместить, а к ним по два осколочно–фугасных снаряда привинтить. В общем, после этого к нам ни одна «Баба–яга» не залетала.

Двойной день рождения

В августе прошлого года Владимир Ратников получил ранение. Их отправили в Запорожскую область, в то время ВСУ очень хотели пробиться на Токмак. Поэтому всех наводчиков закинули на Вербовое.

– Там было очень жарко, — вспоминает Владимир. — По два прилёта в секунду, причём из всех видов орудий. Когда мы туда зашли, я встретил Даню — мальчишку тоже из Норильска призвали. Он на тот момент уже пять суток не спал — один остался, но отбивался. Когда меня увидел, у него слёзы потекли, в плечо рыдал. Я его успокоил, сказал, что теперь я его сосед слева, будем отбиваться. Отбились.

Ратникова назначили командиром подразделения. Задача — удержать рубежи, никого не пропустить. В первый день он потерял бойца — молодого парня родом из–под Красноярска застрелил снайпер. Через некоторое время Ратников стрелка вычислил, передал координаты — артиллерия помогла. Считай, отомстил.

– Нам три дня удавалось не выдавать своё местоположение, — уже спокойно рассказывает старослужащий. — Притом что противник вёл аэроразведку днём и ночью. Коптеры вылетали ночью, фотографировали рельеф. Утром выдвигались следующие, изучали местность. Позже выяснилось, что в тот день порядка 150 человек со стороны неприятеля четырьмя группами пошли на наши позиции. А нас — по три человека на каждом участке.

– Надо мной завис коптер, слышу по радиопереговорам, что вычислили. Я за деревом спрятался, а они всё закидывают и закидывают нас снарядами, вокруг стрельба. Понял, что надо бежать до пулемёта. Уже даже голоса вражеские рядом слышны были. Кстати, на немецком и польском языках говорили. В общем, я побежал. У нас там старенький бывший заключённый был, он мне короб с боеприпасами нёс, а позади него мина разорвалась. Думаю: надо помочь. И тут выход из миномёта — всё тот же 82–миллиметровый снаряд. В десяти метрах от меня сдетонировал: мне под бронежилет попало, всё горит, дымит. Я потерял сознание. Потом услышал голоса: «Дядя Вова, ты живой?!» Глаза открываю, а кругом снаряды падают. Один приземлился в метре от меня и не разорвался. Я тогда подумал: «Господи, да добей ты уже меня». Сил вообще не осталось. Слышал только, что мне кричали, спрашивали, смогу ли уйти. И тут, не поверите, отчётливо услышал голос отца. Он сказал: «Ты полежи немного и уходи. Только недолго лежи». Вот я встал и пошёл. Идти надо было порядка четырёх километров, а противник всё бил. Я добрался до зоны недосягаемости огня, пункт эвакуации был весь разворочен. Там лежало тело противника. Осмотрел: магазин от его автомата к моему не подходил. А у меня только четыре гранаты осталось. Пришлось договариваться с собой: тремя повоюю, последняя — для себя. Выдернул чеку и пошёл. И тут услышал в кустах лязг автоматного затвора, потом вопрос, кто я такой. Представился по позывному. В ответ голос: «Это наш, Ратников! Запускай его!» Меня перевязали и в тот же день эвакуировали. Это было 13 августа. А 14–го у меня день рождения. И вот стою я на берегу Азовского моря, за мной летит «вертушка», а я пою: «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте». Поздравления принимал уже в ростовском госпитале.

Позже Владимир узнал, что его бойцы через день отбились и вышли. И Даня тоже. Тот бывший заключённый, что нёс боеприпасы, погиб. Ещё трое других выжили, до сих пор звонят нашему герою. Сегодня их уже амнистировали, они благодарят Владимира за то, что научил их всему и успокаивал, когда те паниковали. Ратников рад за них. Сейчас они уже дома. А он — до победы. За тот бой он получил медаль «За отвагу». А за Херсон, когда также удалось выжить из–за неразорвавшегося снаряда, — медаль Суворова. Через пару дней после интервью он снова отправился на СВО. Там же молодые пацаны — кто их поддержит?

Источник