Официальный сайтЭто знаем только мы
17.11.2024
Он уверен, что без специальной военной операции Россия не смогла бы выстоять. Враг готовился долго и тщательно. Норильчанин с позывным Кама видел это своими глазами, поэтому знает: если бы не мы, то нас.
Брат за брата
Камил Агабеков до СВО работал водителем в «Норильскникельремонте». Когда в стране объявили частичную мобилизацию, свои шансы попасть на спецоперацию оценивал как 50 на 50. Срочную службу проходил во внутренних войсках, так что под призыв подходил, но новость всё равно оказалась неожиданной. Это было в обед, он сидел спокойно за столом, а тут звонок от начальника: «Камил, на тебя повестка пришла». Мысли были по–мужски скупыми: «Главное, собраться. Это наш долг, нужно помочь пацанам». Смущал другой момент.
– Нас три брата, — поясняет Камил Агабеков. — Младший — военный, служит по контракту. С началом специальной военной операции его сразу закинули туда. Так что наш Загир с первого дня в строю. Братишка стал пехотинцем. Поначалу, февраль — март, связи с ним вообще не было. Лишь ближе к лету стали созваниваться, но он, как понимаете, практически ничего не рассказывал. Впрочем, как и я сейчас — никому ни о чём не говорю. Это будем знать только мы. Старшему брату повестка пришла на день раньше меня. Представляете, все мужчины семьи должны были оказаться за ленточкой. Это при том, что у старшего брата трое детей, у меня два малолетних сына, младший из нас уже воюет, а отец умер. Не дай Бог, что–нибудь с нами произойдёт, кто нашим женщинам помогать будет, детей наших поднимать? Пошли разговаривать в военкомат. Там ситуацию верно расценили и оставили старшего брата в Норильске. Он сейчас за всей семьёй присматривает, а я отправился на спецоперацию.
– Я, в отличие от Камила, почему–то знала, что этот день настанет, — делится Мария Агабекова, жена Камы. — Не знаю, просто чувствовала, наверное. Когда его старшему брату пришла повестка, уже начала переживать. Конечно, страшно было, ведь у меня двое маленьких детей на руках. Старшему год и два месяца, а младшего всего 60 дней назад из роддома забрали. Но когда решился вопрос с его старшим братом, чуть успокоилась, взяла себя в руки. Мне стала помогать семья, поэтому полегчало.
Камил Агабеков уехал четвёртой отправкой. Как и многие норильчане, сначала проходил подготовку в Омске. Его сразу определили в артиллеристы. Буксировать, окапывать, заряжать 122–миллиметровую гаубицу Д–30 и палить из неё учился на полигоне в Чебаркуле. А после Нового года его забросили в Беларусь.
– Там мы проходили совместные учения, — объясняет Кама. — Белорусы — народ хороший. Они всё прекрасно понимают и соглашаются с тем, что без спецоперации нашей стране нельзя было обойтись. Мы многому у них научились, и только через месяц нас забросили за ленточку.
– Свой первый бой я принял в Соледаре. Это был просто ужас, — признаётся Камил. — Несмотря на подготовку, по духу мы всё ещё оставались гражданскими людьми. И вдруг со всех сторон полетело, засвистело, стало взрываться. В первые дни всем страшно, потому что не понимаешь, что происходит. Сейчас уже знаешь, что летит, куда летит, где упадёт. А тогда... 10–15 минут активно работаешь, потом бежишь в блиндаж переждать обратку. Земля дрожит, после каждого удара на голову что–то сыпется. Отсидишься, снова выходишь — и за работу. Бой длился с двух часов ночи до семи утра — мы лесополосу брали. Тогда много раненых было — рации не замолкали. Но выстояли, взяли рубеж. Этот бой я запомню на всю жизнь: он был первым и самым страшным. Сейчас мы уже другие — окрепли, что ли. Кто бы что ни говорил, страх всё равно остаётся, просто мы его не демонстрируем.
Пробить фортецию
Далее был Угледар. В то время как раз велись бои за освобождение города, но этот период норильчанин называет для себя относительно спокойным. Потому что после их забросили в Бахмут.
– Там бои шли серьёзные, — вспоминает Камил Агабеков. — На передке стояли «музыканты», именно они освобождали город. Ребята молодцы, они по–настоящему работали. Никаких лишних телодвижений: есть задание — его нужно выполнить, и всё. Мы прикрывали их артиллерией, когда мужики вели городские бои. Все знают, что Бахмут освобождали долго. Мы сначала никак не могли понять почему. Вроде бьём 122–миллиметровыми снарядами — штука–то серьёзная, — а пробить их укрепления не можем. Позже, когда мы зашли в освобождённый город, увидели это чудо укрепления. Весь город был насквозь прошит многокилометровыми тоннелями с метровыми стенами из бетона. Мы били по их блиндажам из гаубицы Д–30 и не могли разрушить. Понятно, что они готовили эту фортецию задолго до начала специальной военной операции. Так что те диванные аналитики, которые говорят, что Россия напала на безоружную и ни к чему не готовую Украину, сильно ошибаются. Мы ходили по их позициям и задавались вопросом: «Откуда столько бетона?» На них, наверное, все заводы страны работали. Позже нам и местные жители рассказывали, что Бахмут несколько лет заливали бетоном. А когда «Вагнер» оттуда вывели, к делу приступили мы. Благо ребята нам всё показали, рассказали, как дальше двигаться. Теперь по их стандартам работаем.
В ноябре 2023 года мне довелось повстречать Каму в Луганске, куда норильский гуманитарный конвой привёз помощь нашим бойцам. Тогда Камил заказывал антенны, аккумуляторы, зарядные устройства для радиостанций. Помню, как они с Ханом, тоже норильчанином, просто влетели в толпу земляков: много смеялись, болтали, всех крепко обнимали. Я даже поинтересовалась: «А вы чего такие бодрые?» На что бойцы, не переставая широко улыбаться, хором ответили: «Да мы наконец–то выспались. Узнав, что вы приедете, командир нас освободил от работы, и нам удалось отдохнуть».
– Огромное спасибо всему Норильску, — благодарил Хан. — Спасибо за то, что поддержали нас. Привезли много того, что здесь очень нужно и обязательно нам поможет.
Тогда мужики признались: после освобождения Бахмута на их направлении стало намного спокойнее, и они активно двинулись вперёд. Тогда же Камилу Агабекову вручили письмо от норильского школьника: «Здравствуй, солдат! Я тебе желаю всех фашистов победить. Я ученик второго класса. Меня зовут Роман. Я родился в Мончегорске, а так начал жить в Норильске. Я гуляю и хожу в бассейн. Спасибо Вам за мою мирную жизнь». Кама пообещал, что, когда вернётся в Норильск с победой, встретится с Ромой и обязательно пожмёт ему руку. И снова отправился за ленточку бить фашистов.
Приятно, что помнят
Сейчас Камил со своим подразделением стоит за Клещеевкой, которую Россия освободила в конце мая. Как и многие наши бойцы, отмечает огромное количество дронов–камикадзе.
– В прошлом году можно было одну–две «птички» за день заметить, — негодует боец, — а сейчас в любой момент из блиндажа выйдешь, а она тут как тут — висит в воздухе, тебя ждёт. Да, война уже не та: сейчас враг видит каждый твой шаг. Раньше внимательно смотрели под ноги, сегодня все взоры направлены вверх. И всё время слушаешь, откуда и какой звук идёт. Под ноги не посмотришь нормально — пятку оторвёт, и всё. А если сверху прилетит, ничего на месте не останется. У противника какие–то сумасшедшие поставки: дроны–камикадзе им вагонами доставляют. Недавно мы с ребятами скинулись и купили себе установку РЭБ. От этого ведь наша жизнь зависит. У нас устройство простое — трёхдиапазонное, так что время от времени вражеские «птички» проскакивают. А 12–канальные РЭБ — штуки дорогие, больше миллиона рублей стоят.
Враг очень хитро работает, у них наёмников много. В первую очередь, поляки. Неприятель нарушает все правила. В осколочные снаряды добавляют химическое оружие, фосфор например, прожигающий всё что можно. Он запрещён международными конвенциями, но только наша благородная страна придерживается этих правил. Это и злит: России нельзя, а укрофашистам можно. Так что противника не стоит недооценивать. Когда у них снарядный голод, они уходят с территории, а когда с подвозом БК всё хорошо, бьются, и бьются неплохо.
Камилу Агабекову повезло: за время нахождения на специальной военной операции у него не было ни одного ранения. Зато на груди уже висит медаль Суворова. Ею награждают за личное мужество и отвагу, проявленные при защите Отечества. Камил уверен: если бы не объявили спецоперацию, враг ещё в 2022 году зашёл бы на нашу территорию. От того и на затянувшиеся военные действия не злится, даже просчитывает грядущие варианты.
– Понятно, это не от нас зависит, — делится Камил. — Мы, военные, действуем по приказу. С моей точки зрения, раз уж мы столько времени там находимся, должны обезопасить себя по максимуму. Для этого закрыть Чёрное море, потому что по нему неонацистам идёт много поставок. Так что и Николаевскую область, и Одессу нужно освобождать. Харьков тоже должен стать российским. Работы ещё много.
За день до возвращения Камила на фронт мы встретились с ним у дома, где сейчас висит баннер с фотографиями норильских героев. Кама соглашается: это верное решение. О бойцах нужно говорить, а их фото показывать. Они правда это заслужили, хоть многие и не рассказывают в подробностях о своих подвигах. Боец признаётся, что будет рад, если на фасаде одного из норильских домов появится и его фото. Так маленькие сыновья будут чаще видеть отца–героя, пока он не вернулся домой.
Источник
Брат за брата
Камил Агабеков до СВО работал водителем в «Норильскникельремонте». Когда в стране объявили частичную мобилизацию, свои шансы попасть на спецоперацию оценивал как 50 на 50. Срочную службу проходил во внутренних войсках, так что под призыв подходил, но новость всё равно оказалась неожиданной. Это было в обед, он сидел спокойно за столом, а тут звонок от начальника: «Камил, на тебя повестка пришла». Мысли были по–мужски скупыми: «Главное, собраться. Это наш долг, нужно помочь пацанам». Смущал другой момент.
– Нас три брата, — поясняет Камил Агабеков. — Младший — военный, служит по контракту. С началом специальной военной операции его сразу закинули туда. Так что наш Загир с первого дня в строю. Братишка стал пехотинцем. Поначалу, февраль — март, связи с ним вообще не было. Лишь ближе к лету стали созваниваться, но он, как понимаете, практически ничего не рассказывал. Впрочем, как и я сейчас — никому ни о чём не говорю. Это будем знать только мы. Старшему брату повестка пришла на день раньше меня. Представляете, все мужчины семьи должны были оказаться за ленточкой. Это при том, что у старшего брата трое детей, у меня два малолетних сына, младший из нас уже воюет, а отец умер. Не дай Бог, что–нибудь с нами произойдёт, кто нашим женщинам помогать будет, детей наших поднимать? Пошли разговаривать в военкомат. Там ситуацию верно расценили и оставили старшего брата в Норильске. Он сейчас за всей семьёй присматривает, а я отправился на спецоперацию.
– Я, в отличие от Камила, почему–то знала, что этот день настанет, — делится Мария Агабекова, жена Камы. — Не знаю, просто чувствовала, наверное. Когда его старшему брату пришла повестка, уже начала переживать. Конечно, страшно было, ведь у меня двое маленьких детей на руках. Старшему год и два месяца, а младшего всего 60 дней назад из роддома забрали. Но когда решился вопрос с его старшим братом, чуть успокоилась, взяла себя в руки. Мне стала помогать семья, поэтому полегчало.
Камил Агабеков уехал четвёртой отправкой. Как и многие норильчане, сначала проходил подготовку в Омске. Его сразу определили в артиллеристы. Буксировать, окапывать, заряжать 122–миллиметровую гаубицу Д–30 и палить из неё учился на полигоне в Чебаркуле. А после Нового года его забросили в Беларусь.
– Там мы проходили совместные учения, — объясняет Кама. — Белорусы — народ хороший. Они всё прекрасно понимают и соглашаются с тем, что без спецоперации нашей стране нельзя было обойтись. Мы многому у них научились, и только через месяц нас забросили за ленточку.
– Свой первый бой я принял в Соледаре. Это был просто ужас, — признаётся Камил. — Несмотря на подготовку, по духу мы всё ещё оставались гражданскими людьми. И вдруг со всех сторон полетело, засвистело, стало взрываться. В первые дни всем страшно, потому что не понимаешь, что происходит. Сейчас уже знаешь, что летит, куда летит, где упадёт. А тогда... 10–15 минут активно работаешь, потом бежишь в блиндаж переждать обратку. Земля дрожит, после каждого удара на голову что–то сыпется. Отсидишься, снова выходишь — и за работу. Бой длился с двух часов ночи до семи утра — мы лесополосу брали. Тогда много раненых было — рации не замолкали. Но выстояли, взяли рубеж. Этот бой я запомню на всю жизнь: он был первым и самым страшным. Сейчас мы уже другие — окрепли, что ли. Кто бы что ни говорил, страх всё равно остаётся, просто мы его не демонстрируем.
Пробить фортецию
Далее был Угледар. В то время как раз велись бои за освобождение города, но этот период норильчанин называет для себя относительно спокойным. Потому что после их забросили в Бахмут.
– Там бои шли серьёзные, — вспоминает Камил Агабеков. — На передке стояли «музыканты», именно они освобождали город. Ребята молодцы, они по–настоящему работали. Никаких лишних телодвижений: есть задание — его нужно выполнить, и всё. Мы прикрывали их артиллерией, когда мужики вели городские бои. Все знают, что Бахмут освобождали долго. Мы сначала никак не могли понять почему. Вроде бьём 122–миллиметровыми снарядами — штука–то серьёзная, — а пробить их укрепления не можем. Позже, когда мы зашли в освобождённый город, увидели это чудо укрепления. Весь город был насквозь прошит многокилометровыми тоннелями с метровыми стенами из бетона. Мы били по их блиндажам из гаубицы Д–30 и не могли разрушить. Понятно, что они готовили эту фортецию задолго до начала специальной военной операции. Так что те диванные аналитики, которые говорят, что Россия напала на безоружную и ни к чему не готовую Украину, сильно ошибаются. Мы ходили по их позициям и задавались вопросом: «Откуда столько бетона?» На них, наверное, все заводы страны работали. Позже нам и местные жители рассказывали, что Бахмут несколько лет заливали бетоном. А когда «Вагнер» оттуда вывели, к делу приступили мы. Благо ребята нам всё показали, рассказали, как дальше двигаться. Теперь по их стандартам работаем.
В ноябре 2023 года мне довелось повстречать Каму в Луганске, куда норильский гуманитарный конвой привёз помощь нашим бойцам. Тогда Камил заказывал антенны, аккумуляторы, зарядные устройства для радиостанций. Помню, как они с Ханом, тоже норильчанином, просто влетели в толпу земляков: много смеялись, болтали, всех крепко обнимали. Я даже поинтересовалась: «А вы чего такие бодрые?» На что бойцы, не переставая широко улыбаться, хором ответили: «Да мы наконец–то выспались. Узнав, что вы приедете, командир нас освободил от работы, и нам удалось отдохнуть».
– Огромное спасибо всему Норильску, — благодарил Хан. — Спасибо за то, что поддержали нас. Привезли много того, что здесь очень нужно и обязательно нам поможет.
Тогда мужики признались: после освобождения Бахмута на их направлении стало намного спокойнее, и они активно двинулись вперёд. Тогда же Камилу Агабекову вручили письмо от норильского школьника: «Здравствуй, солдат! Я тебе желаю всех фашистов победить. Я ученик второго класса. Меня зовут Роман. Я родился в Мончегорске, а так начал жить в Норильске. Я гуляю и хожу в бассейн. Спасибо Вам за мою мирную жизнь». Кама пообещал, что, когда вернётся в Норильск с победой, встретится с Ромой и обязательно пожмёт ему руку. И снова отправился за ленточку бить фашистов.
Приятно, что помнят
Сейчас Камил со своим подразделением стоит за Клещеевкой, которую Россия освободила в конце мая. Как и многие наши бойцы, отмечает огромное количество дронов–камикадзе.
– В прошлом году можно было одну–две «птички» за день заметить, — негодует боец, — а сейчас в любой момент из блиндажа выйдешь, а она тут как тут — висит в воздухе, тебя ждёт. Да, война уже не та: сейчас враг видит каждый твой шаг. Раньше внимательно смотрели под ноги, сегодня все взоры направлены вверх. И всё время слушаешь, откуда и какой звук идёт. Под ноги не посмотришь нормально — пятку оторвёт, и всё. А если сверху прилетит, ничего на месте не останется. У противника какие–то сумасшедшие поставки: дроны–камикадзе им вагонами доставляют. Недавно мы с ребятами скинулись и купили себе установку РЭБ. От этого ведь наша жизнь зависит. У нас устройство простое — трёхдиапазонное, так что время от времени вражеские «птички» проскакивают. А 12–канальные РЭБ — штуки дорогие, больше миллиона рублей стоят.
Враг очень хитро работает, у них наёмников много. В первую очередь, поляки. Неприятель нарушает все правила. В осколочные снаряды добавляют химическое оружие, фосфор например, прожигающий всё что можно. Он запрещён международными конвенциями, но только наша благородная страна придерживается этих правил. Это и злит: России нельзя, а укрофашистам можно. Так что противника не стоит недооценивать. Когда у них снарядный голод, они уходят с территории, а когда с подвозом БК всё хорошо, бьются, и бьются неплохо.
Камилу Агабекову повезло: за время нахождения на специальной военной операции у него не было ни одного ранения. Зато на груди уже висит медаль Суворова. Ею награждают за личное мужество и отвагу, проявленные при защите Отечества. Камил уверен: если бы не объявили спецоперацию, враг ещё в 2022 году зашёл бы на нашу территорию. От того и на затянувшиеся военные действия не злится, даже просчитывает грядущие варианты.
– Понятно, это не от нас зависит, — делится Камил. — Мы, военные, действуем по приказу. С моей точки зрения, раз уж мы столько времени там находимся, должны обезопасить себя по максимуму. Для этого закрыть Чёрное море, потому что по нему неонацистам идёт много поставок. Так что и Николаевскую область, и Одессу нужно освобождать. Харьков тоже должен стать российским. Работы ещё много.
За день до возвращения Камила на фронт мы встретились с ним у дома, где сейчас висит баннер с фотографиями норильских героев. Кама соглашается: это верное решение. О бойцах нужно говорить, а их фото показывать. Они правда это заслужили, хоть многие и не рассказывают в подробностях о своих подвигах. Боец признаётся, что будет рад, если на фасаде одного из норильских домов появится и его фото. Так маленькие сыновья будут чаще видеть отца–героя, пока он не вернулся домой.
Источник