Позывной Турист

Недавно, отслужив полгода по контракту в добровольческом подразделении БАРС, на родину вернулся один из норильских добровольцев. О том, как ветеран милиции (да, ещё милиции) и эксперт по безопасности одного из городских предприятий стал участником СВО, читайте в нашем материале.

Из волонтёров в ветераны

На СВО добровольцем Александр отправился в феврале прошлого года, подписав контракт с БАРСами. Однако его поездки «за ленточку» к самой линии фронта начались задолго до того, как он снова надел форму.

– Ещё с апреля 2022 года пытался хоть как–то помочь ребятам, которые оказались на передовой. Поехал в госпиталь. Получил справку, что здоров и полон сил. Решил вступить в волонтёрское движение. Но это оказалось не так–то просто. Много раз оставлял анкету, звонил. Но то ли по возрасту не проходил, то ли из–за дальности Норильска — приглашение не получил. Тогда я взял отпуск за свой счёт, купил билет на автобус до Луганска и попросил друга написать сопроводительное письмо его матери, которая живёт в Стаханове Луганской области. Он сделал куда больше — свёл меня с «Союзом десантников России». Так я впервые и оказался в составе гумконвоя, везущего помощь бойцам и мирным жителям в Луганск и Донецк. Груз доставляли в сотую бригаду ДНР — тогда республика ещё не входила в состав РФ, в 106–ю воздушно–десантную, «вагнерам» и гражданским. Это был первый заход. Ещё месяца через три с директором моего предприятия скинулись и купили ребятам «буханку» — эвакуационную, для медиков. Знакомые москвичи одели её в броню, обшили противоосколочными листами, заполнили гуманитаркой, и я отогнал машину в сотую бригаду. Именно туда. Когда был у них во время первой поездки, видел, чем медики пользуются и как работают. Им тогда очень нужна была помощь. И машина, чтоб раненых перевозить. Вообще, поразили меня сами дончане. Многие люди с осколочными и минно–взрывными ранениями. У кого руки не было, у кого ноги, и они друг другу помогали и нас встречали с улыбками. Местные люди невероятно стойкие. Можно видеть, как идёт бабушка по улице в бронежилете и каске спокойно, словно ничего не происходит. Очень сильные люди. А ещё в них сострадания много.

В одну из поездок вечером прилёт был в центр города, а к утру туда уже люди несли цветы, фотографии погибших и детские игрушки. После нескольких гумконвоев мне присвоили позывной Турист, потому что на время заезжал. С ним я на контракт и пошёл, его уже и командиры, и рядовые знали.

Сборы — дело неспешное

Не раз побывав близко к фронту и насмотревшись на беды обычных мирных людей, Александр принял решение, что должен внести свой вклад в победу. Опыт, в том числе и «командировочный», у офицера запаса имелся. А должность руководителя по безопасности за годы службы научила Александра скрупулёзно подходить к вопросу, в особенности когда есть риски для жизни.

– Бывает, что человек принимает решение стать добровольцем после какого–то ключевого события. Эта история не про меня. Моё решение было всесторонне взвешенным, — рассказывает наш собеседник. — Причин, пожалуй, несколько. Я всё же офицер и воспитан был патриотом. Кроме того, оба моих деда фронтовики. Один на Западном фронте воевал. Второй военным атташе в Корее «работал». Помогал товарищам из Корейской освободительной армии — где словом, а где и делом. Вот и мне теперь не стыдно будет им руку пожать, когда Вселенная призовёт. У меня «за ленточкой» очень много ребят знакомых, кто–то с самого начала: и контрактники, и добровольцы, и мобилизованные. Предложений была масса. По совету нашего норильского ветерана Олега Шалдаева выбрал БАРС, он там служил.

Готовился к поездке основательно. В первую очередь оценил своё физическое состояние — счёл удовлетворительным. Спорт и здоровый образ жизни дают свой результат. Затем освежил кое–какие навыки. Попросил через ребят себе специалиста по оказанию первой доврачебной помощи найти для консультации. Елена Тимофеевна Безъязыкова проводила их для меня и других желающих. Собрал и правильную аптечку — всё от обязательных требований до индивидуальных предпочтений. Я так с ней и проходил весь контракт. Благо не пригодилась. Очень помог один из норильских предпринимателей — владелец обувной мастерской. С началом СВО он начал делать бронежилеты и элементы защиты для бойцов. И мне подарил полный комплект: защита от шеи до колен, наплечники, паховая, даже для пятой точки. Всё это очень хорошо проработано, легко надевается, быстро снимается. Такой набор 115 тысяч стоит. Когда выходил с СВО, эту броню передал норильчанину–добровольцу с позывным Ветка. Так что служит нашим верой и правдой до сих пор.

«За ленточкой»

Оставив на гражданке престижную и высокооплачиваемую должность, не сказав ни слова даже родным и близким, Александр собрал вещи и отправился в Ростов. Подготовка на полигоне длилась десять дней. Учили хоть и быстро, но интенсивно. А после — БАРС и распределение на специальность. Так доброволец Турист попал в расчёт миномётной батареи. И началась РАБОТА.

– Наши орудия мы звали «Дашка» и «Наташка». Были и другие. Вот с ними и работали. Это сложно передать или описать. Всё было: и мы по позициям противника били, и они в ответ. Что только ни летело. Самое неприятное, пожалуй, польские «Крабы». Один раз такой установкой чуть не накрыло. Дело в том, что это подленький миномёт. Ты выход снаряда из ствола слышишь, а вот звука прилёта у него нет. «Краб» резко падает. Классическую артиллерию по свисту со временем учишься определять — что опасность к тебе летит и как она далеко, пора в укрытие прятаться или можно ещё глоточек чая сделать. Бывало, крыло по нам «кассетами» — тоже дрянь ещё та. Это ракета с маленькими зарядами размером с цоколь лампочки, и таких в ракете сотня. Она в воздухе взрывается, и всё это рассеивается на большой площади. При этом заряд кумулятивный: если в технику попадает, то прожигает броню и внутри взрывается. Натовские «подарочки». По окопам не так эффективен, поэтому ВСУ их чаще по мирным используют. А что может натворить одна такая ракета, прилетевшая в жилой район, я ещё в первую поездку волонтёром видел.

Тогда зашли в Донецк с вечера, лишь слышали свист и взрывы в центре. Утром выехали: идёт дождь, а машины — советские поливалки — дорогу моют. Думаю, зачем. Дождь же. А потом присмотрелся и понял: они кровь смывают с асфальта. Много крови. Весной и летом хорошо крыли. Сейчас примерно три к десяти по снарядам — в нашу пользу. А бывает, что и вообще не отвечают. Зато дефицит снарядов дронами компенсируют. Когда лётная погода, каждые 10–15 минут сообщение о вражеском дроне по рации поступает.

Один раз пришлось вообще от «Бабы–яги» уходить — это такой украинский агрокоптер, который может внушительное количество зарядов нести и скорость развивает до 50 километров. Возвращаясь с одной из точек после разгрузки боеприпасов, заметил в зеркале заднего вида, что за нами «Яга» увязалась и уже примеряется. Пытаемся уйти. Разогнались до 120 — дрон отстал. Если бы вовремя не заметил, накрыл бы. Бывало, и поближе беда подходила. Вот как–то ждал на точке эвакуации. Стою у дерева, в 15 метрах домик. Слышу выход и, словно на рефлексе, сам не знаю как, оказываюсь в домике. Закрываю за собой дверь — и тут прилёт. Выхожу, а соседнего дома нет — туда снаряд прилетел, но не сдетонировал. Кабы сработал, мы бы сейчас не разговаривали. Мой второй день рождения.

Самое тяжёлое — это друзей терять. Сколько людей, полных жизни и сил, ушли. Среди моих товарищей два двухсотых: одному 32 года, другому 47 лет было. Парнишка, которому 32, мог взять бревно длиной в четыре метра, взвалить на себя и пойти. Богатырь — цвет нации. Вообще в БАРСе встречаются удивительные люди с самыми причудливыми судьбами: от армянина–поэта, который стихи прямо на полигоне писал, до человека, который всю жизнь, сколько себя помнит, воевал. Везде — в той же Африке и Сирии. Народ разный, цель одна — защищать Родину.

Непривычная тишина

Полугодовой контракт Александра истёк. Хотя предложение остаться в БАРСе поступило, Турист отказался. Отчасти из–за психологической и физической усталости, отчасти из–за накопившихся на гражданке дел, которые решить без его присутствия невозможно.

– Я с детства приучен к себе и своему самочувствию прислушиваться. Впрочем, зайти обратно труда не составит, как только решу все вопросы. Но если честно, физически я здесь, а мысленно там, с ребятами. Первые ощущения после шести месяцев на передовой: уснуть невозможно. Слишком тихо. Там же как: если гремит, значит, всё в порядке. А если тихо, то сразу тревожно. Значит, задумали что–то. Ещё к небу частенько голову поднимаю. Привычка «птичек» высматривать. Что теперь буду делать? Решу все вопросы, затем — на работу. Ещё надо будет обязательно съездить на материк к дочери и сыну. Я им не говорил, что был на СВО. Хочу сделать это лично, глядя в глаза. Такие вещи по телефону делать, считаю, неправильно. Догадываются, конечно. Всё–таки не дети уже. Взрослые, состоявшиеся в жизни люди. Поговорим. Я им расскажу, что пожелают. Но не всё. Есть вещи, о которых вспоминать горько.

Но это ещё не конец. Буду ребятам на СВО помогать. Если будет нужно, и под ружьё вновь встану.

Фото предоставлены героем статьи.